lkitross (lkitross) wrote,
lkitross
lkitross

Перевод предисловия к Берковицу

Ведётся перевод книги р. Элиезера Берковица(1908-1992) "БОГ, ЧЕЛОВЕК И ИСТОРИЯ" ("God, Man and History"). Вот в качестве рекламы предисловие Давида Хазони.
Предисловие

В течение трех десятилетий, предшествовавших нацизму, Германия породила поколение еврейских мыслителей, не имеющее прецедента в предыдущих веках. Шеренга светил мысли, связанных с творческой атмосферой Берлина и Франкфурта, включает в себя Германа Когена, Франца Розенцвайга, Мартина Бубера, Авраама Иехошуа Хешеля, Эмиля Факенхайма, Менахема Менделя Шнеерсона, Иехиэля Яакова Вайнберга и Йосефа Б. Соловейчика. В последние годы становится все более ясным, что одной из самых творческих фигур в этой элитной группе является Элиезер Берковиц (1908-1992); его 19 книг и множество эссе и статей заложили новую почву почти во всех областях еврейской мысли, включая теологию, философию закона, исследования Библии, значения еврейской истории, национализм и сионизм, современные направления еврейской и западной мысли.
Несмотря на глубину и размах своих трудов, Берковиц не получил при жизни такой известности, как другие крупные еврейские мыслители. У этого есть несколько причин: отчасти из-за того, что он не имел возможности пропагандировать свою работу, так как у него не было поддержки крупного университета или издательства; отчасти из-за того, что провёл большую часть творческой жизни в Чикаго, вдали от центров еврейской религиозной жизни в Америке; а отчасти и в силу того, что его труды не соответствовали стилям и школам, которые были в моде тогда. Тем не менее, он сохранил определённое число последователей из учёных, раввинов и частных лиц, а в последние годы наблюдается явное повышение интереса к его творческому наследию. Признаками оживления интереса являются публикация собрания эссе "Основные эссе по иудаизму" (2002) и создание "Института Еврейской Мысли имени Элиезера Берковица в Иерусалиме при центре "Шалем". Один из центральных проектов института - переиздание всех главных сочинений Берковица, многие из которых малодоступны, а также их перевод с английского на иврит.
Серию открывает настоящее издание "Бог, Человек и История". Решение начать именно с этой книги отражает её особое значение в корпусе трудов Берковица, справедливо рассматриваемое как ключевое. Книга впервые увидела свет в 1959 году, она изучает основания иудаизма как целого, от теологии через юриспруденцию к значению еврейской государственности. Данная работа Берковица заметно отличается от трудов других мыслителей двадцатого века, которые или использовали классические еврейские источники для оправдания модернизма, или размышляли о еврействе, пользуясь современным философским стилем. Берковиц, напротив, отстаивал обоснованность и независимость традиционного еврейского мировоззрения в манере, напоминающей Иehуду hаЛеви, Маймонида и Саадию Гаона. Книга "Бог, Человек и История" созвучна развитию современной мысли и предлагает не только изучение основ иудаизма, но также последовательное представление его основ, контрастирующее с центральными течениями западной философии после Юма и Канта.
Рациональное доказательное изложение, избранное Берковицем, имеет очевидные ограничения. Именно в силу того, что оно основывается на доводах, а не на экзистенциалистском описании, итоговая работа оказывается более трудной для восприятия и более уязвимой для критики, чем большинство плодов еврейской мысли последнего времени. Но именно такой ясный методический подход и необходим для современного иудаизма, находящегося, по мнению Берковица, в состоянии интеллектуального кризиса с момента возникновения современной философии – кризиса, приведшего к тому, что большинство евреев разочаровались в своей религии в её традиционной форме и оставили её или для далеко идущего секуляризма, или для иудаизма, реконструированного на совершенно иных постулатах.
Центральной слабостью современной западной мысли, считает Берковиц, является не отказ от религии, а невозможность дать убедительную основу для морального действия. Эпоха современной мысли началась, как часто говорят, с Декартовского “я мыслю, значит я существую”, - утверждения чисто дескриптивного, полагающего, что всё постижение будет сделано на базе строгого применения рассудка. Но философы нового периода быстро увидели, что этот метод, как в дедуктивной, так и в эмпирической форме, заходит в тупик именно тогда, когда пытается отыскать путь от описания к предписанию, - от “есмь” к “должен”.
Эта трудность впервые была полностью сформулирована в мысли Давида Юма, (который и был объектом докторской диссертации Берковица), но она встречается в разных формах и у Имануила Канта, писания которого закладывают основу современной этики. Кант ставил перед собой задачу построить подход к этике на чисто рациональных основах. Он был вынужден, однако, признать, что хотя такой метод может теоретически описать этическое действие, он бессилен объяснить, почему кому бы то ни было надо действовать на основании данной теории. В своём сочинении “Основы метафизики морали” Кант заявляет: “Но как чистый разум может сам по себе, без привнесения посторонних побуждений, взятых из какого-то дополнительного источника, перейти к практике... остаётся выше человеческого разумения; все усилия и вся деятельность по поиску объяснения этого тщетны”. *
*Immanuel Kant, Grounding for the Metaphysics of Morals, trans. James W. Ellington (Indianapolis: Hackett, 1981), p. 60. (на английском)

Для Берковица эта трудность имеет далеко идущие последствия, особенно для нашего века с его неспособностью к последовательной и эффективной преданности моральному поведению. По Берковицу, наиболее центральной непоследовательностью западной цивилизации, несмотря на её постоянный прогресс в науке и технологии, то есть рационализации Природы и утилизации её на нужды человека, является неспособность человека к продвижению в плоскости морали. И действительно, полный амбиций современный человек совершил наиболее грандиозные акты варварства, которые знал мир, из которых феномены двадцатого века нацизм и коммунизм явились лишь крайними примерами. “Зло, сделанное с помощью сил, предоставленных знанием, всегда заслоняло добро, сделанное с помощью тех же сил ” - пишет Берковиц, и продолжает: “Невзирая на Просвещение, человек остаётся сущностно неэтическим созданием ” (стр. 100).
В противоположность современной философии, иудаизм имеет совершенно другое Первое Основание, оно не описывает существование, но утверждает наличие свободы воли и обязывающей моральной идеи. Он включает тем самым не только описание, но и предписание. “Основание религии , – пишет Берковиц, - – это не утверждение, что Бог существует, но что Он проявляет интерес к Человеку и Миру после Сотворения Мира, Он не оставил его на собственное попечение, нет, Он заботится о Мире”. (стр.15)
Мы знаем о Боге не из спекуляций, объясняет Берковиц, а из опыта, центр и фундамент которого есть встреча пророка и Бога, а также из памяти, которая передаёт этот опыт в традиции. Именно эта встреча даёт нам “исходные данные”, отталкиваясь от которых, мы узнаём, что Откровение - источник правды не только фактической, но и моральной. Иудаизм не требует “привнесения посторонних побуждений, взятых из какого-то дополнительного источника”, чтобы привести к моральному поведению; напротив, таковое поведение следует из заботы о Мире, явленной Богом в Откровении. Прямым следствием этой заботы должна быть забота самого человека об истории и прогрессе. Это есть тезис Откровения, без которого мораль навек останется без основания.
Этот центральный тезис - что Бог заботится о Мире, поэтому и человек должен делать это тоже, - лежит в основе подхода Берковица к иудаизму и последовательно проходит через всё его творчество. Можно выделить три основных пути применения этого принципа. В теологии, где забота Бога о Мире переводится в четкие представления о праведности, святости и правде (идеи развиваются, главным образом, в “Человек и Бог – исследования по Библейской теологии”, 1969 и “Вера после Катастрофы”, 1973); в этике, где теория морали основывается на человеческой ответственности за то, что происходит в Мире, а не на абстрактных правилах поведения (“Не на небе она: природа и функционирование еврейского закона”, 1983)*; и в еврейской концепции политики, где ответственность за историю требует создания показательного политического коллектива, народа, конституированного таким образом, чтобы подать пример праведности (“К историческому иудаизму”, 1943).
*Более полное изложение подхода Берковица к морали и еврейскому закону можно найти в моём предисловии к сборнику “Основные эссе по иудаизму” (Шалем, 2002, стр. IX-XXXVI)
Все эти три части – теологическая, этическая и политическая, нашли свое отражение и философскую основу в “Бог, человек и история”. Теологический аспект разрабатывается, главным образом, в первой части данной книги. Берковиц начинает с исследования заботы Бога о Мире в нашем переживании, и подает его как эпистемологическую исходную точку для любого обсуждения еврейской философии и еврейской критики других школ мысли. Затем он демонстрирует, как содержание встречи человека с Богом, описанное в Еврейской Библии, устанавливает взаимоотношения взаимного уважения и совместной заботы об истории. И под конец, он разбирает всевозможные следствия этого тезиса в классических вопросах теологии, включая атрибуты Бога, значение Творения и проблему зла. Согласно взглядам Берковица, главное оправдание несовершенства Мира – это не создание возможности свободы воли как таковой, а создание человеческой ответственности: Идея состоит в том, что – человек, венец Творения, подражает Богу, принимая на себя ярмо ответственности, и становясь, в сущности, сам Создателем.
Эта линия рассуждений создает арену для обсуждения морали и закона. Во второй половине книги “Бог, человек и история” Берковиц закладывает основы еврейской философии морали, зиждищиеся на Божественной заботе и человеческой ответственности. Согласно его точке зрения, основное направление Западной мысли о морали – от Древней Греции через христианскую идеологию и до секуляризированной формы современной этики – сталкивалось с неудачами потому, что рассматривала мораль прежде всего как средство улучшить понимание и веру индивидуума, и исходила из того, что если намерения улучшаются, улучшаются и поступки. Такой подход, доказывает он, неизбежно провалит задачу создания истинно морального поведения в силу того, что пренебрегает основными фактами материалистической натуры человека. “Иудаизм, – пишет Берковиц, - не разделяет легковесного оптмизма Сократо-гуманистической традиции, считающего, что всё, что надо человеку для благой жизни – это интеллектуальное изучение сущности добра. Согласно иудаизму, человек, по своей природе не столь безнадежное существо, как считает христианская теология, но он и не столь легок на переход к добру, как считают гуманисты” (стр 110). Иными словами, деяния человека часто не следуют за его собственным разумным пониманием. Поведение определяется не только разумом и выбором, основанным на вере, но и слепой привычкой.
Коль скоро добро должно стать центральной чертой человеческого общества, мораль должна действовать не только на сознание человека, но и на весь его образ жизни. В иудаизма это достигается через закон, который приучает материальную сторону человеческой натуры стремиться в высшему порядку вещей и следовать ему.
Важно заметить, однако, что, по Берковицу, роль закона не сводится только к тому, чтобы быть проводником моральной ориентации. Он выступает также свидетельством высокого положения человека, как оно понимается в общей схеме Творения. “Сущность закона совпадает с сущностью самой встречи ,” – пишет он, - “Это выражение продолжающейся заботы Бога о человеке... Закон есть высочайшее подтверждение роли человека, и венец достоинства его. Даруя закон, Создатель провозглашает: ”Мне важно, как человек живет и что делает со своей жизнью.” (стр. 89) Связав еврейскую мораль с заботой Бога о человечестве и с откликом на неё индивидуума, Берковиц выдвигает тот же аргумент в сфере человеческого коллектива, закладывая попутно фундамент еврейской политики. Если история – центральный интерес религии, пишет он, то надо признать, что история делается не только и не столько индивидуумами. История – область действия общин, особенно народов и наций. “Поступок будет иметь эффект, – говорит он, - при условии, что он не остается актом индивидуума, а переходит в вотчину общины. Поступок делает историю, когда является материализацей желания и воли сообщества людей, обединенных в общее дело...Нельзя быть евреем только ‘в сердце’; надо быть евреем, участвующим с другими евреями в действиях, делающих историю.” (стр. 138-139)
Поскольку мораль не только преподается, но и влияет на привычки, человечество нуждаеся не только в призывах к универсальной морали, но и в создании морального примера на уровне человеческого коллектива. Иудаизм требует установления “святой нации”, обединенного народа, живущего на своей земле автономно и суверенно, стремящегося выразить моральное видение иудаизма на национальном уровне.
Такое понимание лежит в основе всего подхода Берковица к еврейскому народу и сионизму. По его мысли, диаспора – это главная угроза выживанию еврейского народа в течении длительного периода, она приводит к зависимости евреев от других, лишает предварительных условий, необходимых для реализации собственных идеалов иудаизма и искажает смысл их религии. “Народ, контролирующий свою жизнь, способный реализовать иудаизм, применяя его ко всей жизни, - это народ на своей земле, – пишет он. Народ сам по себе не может реализовать иудаизм; его полная реализация требует пребывания в своей стране” (стр. 139-140)
Данное утверждение следует считать весьма значительным в истории современной еврейской мысли, в нем мы находим довод в пользу еврейского государства, базирующийся на еврейской этической мысли, а не на мессианском прочтении современной истории. Для Берковица создание и выживание государства – не достижение, от которого можно и отказаться, а жизненная необходимость, без которой еврейский народ не может выполнить своей самой важной миссии.
При написании “Бог, человек и история” Берковиц предпринял начинание, почти не имеющих аналогов в современной истории иудаизма. Это не обдумывание или исследование некоего отдельного аспекта еврейской религии, а всеобъемлющее построение основ иудаизма. Построение начинается с исследования основ иудаизма на базе первопринципов и с использованием доводов, почерпнутых из классических источников; в тоже время это построение дистанцируется от основных установок современной мысли. Это проект с большим замахом, осуществляемый мыслителем, который в совершенстве владеет и раввинской, и философской традицией. Одно это утверждает место данной книги среди самых важных книг двадцатого века по еврейской философии.

* * *

Настоящее издание "Бог, Человек и История" является первым в серии преизданий работ Элиезера Берковица, проводимой Центром "Шалем" совместно с Институтом Еврейской Мысли имени Элиезера Берковица при Центре "Шалем". Институт, основанный в 2002, способствует исследованиям мысли Берковица посредством переводов и публикаций его сочинений, организацией архива, инициированием и поддержкой исследований биографии, работ и философии Берковица. Данное издание прошло заново набор и корректуру. В интересах читателя примечания были расширены и позволяют через полную библиографическую информацию углубиться в источники. Индекс издания 1979 года был отредактирован и уточнен.
Участие в проекте передачи сочинений Берковица новому поколению читателей – большая честь для меня. Я весьма благодарен большому количеству людей за поддержку и конструктивную критику: Захарии Брайтерману который координировал первую организованную дискуссию, посвященную мысли Берковица, на конференции Ассоциации Изучения Еврейства в 2002; а также Давиду Эллинсону, Эмилю Факенхайму, Говарду Гилберту, Давиду Хартману, Норману Ламму, Даниэлю Ландесу, Стефану Ландесу, Иосифу Ицхаку Лифшицу, Джону Московицу, Давиду Новаку, Джею Озеровски, Рою Пинчоту (Roy Pinchot), Авиезеру Равицкому, Марку Шапиро, Йосефу Шиеру (Shier) и Цви Гершу Ваинребу.
Это издание была бы невозможно без усилий коллектива Центра "Шалем", прежде всего Яэль Хазони и Марины Пилиподи. Решающий вклад при проведении проекта в жизнь внесли Марла Браверман и Ясмин Гавраль.
В заключение, особая благодарность причитается семье Элиезера Берковица, особенно сыновьям – Аврааму, Дову и Шимшону, а также внучке, Рахели Берковиц. Семья щедро предоставляла своё время, поддержку, совет, материалы, и была неоценимым партнером по предприятию.

Давид Хазони, Иерусалим, Песах 5764/ апрель 2004.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments